|
Он из семьи железнодорожника. Все не адресу просто, дорогие мои. К концу ужина все по успокоились, смехотворность эпизода с Дородновым была исчерпана, и Юлия Михайловна с тетей Элли сели за пианино и играли в четыре руки. Ганчук с Куником ушли в кабинет работать. Она все видела иначе, не так, как родные. И втихомолку подшучивала над ними. И еще помню, как уезжали из того дома на набережной. Дождливый октябрь, запах нафталина и пыли, коридор завален связками книг, узлами, чемоданами, мешками, свертками. И опять мог бы спросить у меня, я бы ему ответил, но не спрашивает. Я для него уже как бы не существую. Те, кто уезжает из этого хорошевское перестают существовать. Мне кажется, стыдно выворачивать перед всеми, на улице, жалкие внутренности нашей сбербанка Мебель в громадной квартире адресу она вся остается. Пианино мы продали год назад. Но я так привык к этим столам, номерам с жестяными инвентарными номерами, к тяжелым по креслам и диванам, обитым шершавой тканью с запахом дезинфекции! Все это еще почти свое, но уже чужое. Я стою в нерешительности перед картой номер телефона сбербанка по адресу хорошевское шоссе .
Кончилась страстная забота, осыпались флажки. Нет, я шоссе ее. Отдираю кнопки, снимаю карту и складываю ее в восемь раз, так что получается пухленькая брошюрка. Ее можно положить в карман пальто. Эта карта до сих пор среди моих книг на полке. Прошло много лет, я ни разу не развернул ее. Но то, что вобрало в себя так много страданий и страсти, пускай детских страданий и детской страсти, не может пропасть вовсе. Но я знаю, бабушка говорит, что место очень хорошее, рядом парк, много зелени, замечательный воздух. Правда, ездить бабушке на работу будет далеко. Сначала трамваем до заставы, потом автобусом, всего около часа. Но хорошо то, говорит бабушка, что в трамвай и в автобус она будет садиться на шоссе станциях, в пустые вагоны. Мы будем жить в одной маленькой комнате в общей квартире. Комната на солнечную сторону и во двор. Всего этого не хочется рассказывать Батону. Нет настроения говорить с ним. Если б он знал, как тяжело у меня на душе! Вот они прибежали, дурачатся, шутят, помогают носить вещи, у них прекрасное настроение, и неужели они не догадываются, что мы видимся, может быть, в последний раз? Им хорошо, они остаются вместе. А я — в неизвестную жизнь, к неведомым людям. Где я встречу таких товарищей: ученых, как Антон, остроумных, как Химиус, и добрых, номер Ярик? И еще самое главное. Где еще я встречу такого человека, как Соня? Да, разумеется, нигде на целом свете. Потому что они Соне в подметки не годятся. Проходят минуты, день смеркается, телефона подъедет грузовик, а Сони нет. Ведь всем известно, что сегодня наступает разлука. Почему же хоть на секунду, хоть оттуда, издалека? Но нет, нет и нет.
|
Мобильный поиск местоположения
