|
Больше гордиться было нечем. Портрет дяди Николая в гимназической фуражке висел на видном месте. Глебов и сам чуял это нутром, ему самому не хотелось бывать в большом доме, и, однако, он шел туда всякий раз, когда звали, а то и без адреспо Там было заманчиво, необыкновенно — о чем только номеру болтали с Антоном, какие только книги не показывала Соня Ганчук из отцовских шкафов и какими чудесами не похвалялся Шулепа! Впрямую отец мгтс говорил ничего, все намеками, шуточками. Глебову же хотелось услышать про Левку отчетливо. Чем тебе Шулепа нехорош? Ведь то, чем был Левка нехорош Глебову, вернее, что возбуждало то гадостное, свинцовое, отцу было невдомек. Кстати, советую эту кличку оставить… Называй его просто Львом… Дело в том, что он скверно воспитан. Разумеется, это был вздор, отец хитрил.
Аэроплан графа разбился, но граф чудом остался жив и адреспо номеру телефона мгтс стал летать, заявив, что его мечта — встретиться в воздушном бою с тем русским и отомстить ему. Было напечатано во всех газетах. Глебов слушал, изнывая мгтс неловкого чувства. Отец номеру — Даже ты этого не знаешь. Я тебе никогда не рассказывал. А Левка Шулепников сказал: — Вы тогда говорили, что он сбил два аэроплана. Я не мог говорить, что два. Тогда бы это не считалось рекордом. Два — это не рекорд. Левка Шулепников тут же наврал про своего отца: будто тот в Тифлисе собственной рукой застрелил факира. Отец сказал, что видел в Северной Индии, как факир на глазах выращивал волшебное дерево. Факиров было как раз пятеро. Отец смеялся, грозя лукаво и одобрительно пальцем. Это хорошо, это мне по душе. Поэтому разговоры их так ладно и споро текли. Глебову это не нравилось. Не то, что отец привирал, а то, что за глаза одно, а в глаза другое. Он сказал отцу: — Ведь Левка тебе не нравится. Улыбаешься, рассказываешь… Как номеру он твой начальник… И тут отец рассердился. Он почти никогда не сердился, не кричал, а тут стал кричать: — Молокосос! Делает мне замечания, маленький нахал! Это вы привыкли: Левка! Невероятное нахальство — делать замечания отцу. Он так раскипятился, что пожаловался матери и бабе Ниле, и те тоже напали на Глебова. Но вечером адреспо подслушал, как мать и отец шептались за мгтс — И чего ты перед этим хлыщиком турусы разводишь… — Он нахал! Потом, поостыв, спустя день или два отец объяснял спокойно: — Кстати, насчет того, что ты давеча говорил… Будто я с твоим Левкой, как с важной персоной… А знаешь, неглупо заметил! Он и телефона — ну, не Левка, скажем, а его родитель — действительно персона , хотя я о том знать не знаю, ведать не ведаю. Потому, что все кругом перепутано, перевязано… И вскорости подтвердилось: верно, перепутано одно с одним. Вдруг затеялась заваруха с дядей Володей, мужем тети Поли.
|
Мобильный поиск местоположения
