|
Таранька выманит Глебова в коридор и пристает: — Хочешь, Верку голую покажу? Глебов, конечно, не хотел. Совершенно его не интересовало смотреть на голую Верку. Одна мысль об этом вызывала неприятное беспокойство. А еще где двадцать копеек взять? У матери воровать или у бабы Нилы просить? Но Таранька приставал злобно, настырно и собакой стращал: была у Бычков черная большая собака по кличке Абдул, считавшаяся Минькиной собственностью. Шли в ванную, снимали с досок корыто, ставили табуретку, Глебов сотовых нее забирался. Таранька отодвигал адресная занавеску, и Глебов смотрел, как Вера моется посреди комнаты в тазу. адресная видел все… Потом Таранька впивался, как клещ: двадцать копеек телефонов немедля! Все у них так — дай, подай тотчас! Не раз было, мать приходит в комнату телефонов чуть ли не в панике: — Опять Алевтина швейную машину требует… Что сказать? Алевтина — мать Миньки, Тараньки и Веры, жена старшего Бычка. Давать швейную машину матери очень не хотелось. Она и так, и этак отлынивала, хитрила, но та все равно добивалась. Отвязаться от Бычковых не было никакой возможности. А кончилась их власть так.
Собственно, это был сотовый на спб телефон громко завыл Абдул. Старик Семен Гервасиевич и Алевтина с Таранькой были дома. Глебов был разочарован: он считал пса грозным и смелым, а тот вел себя как трусишка. Собаку и Бычковых, особенно Алевтину с Таранькой, которые рыдали, было немного жаль, хотя в квартире радовались. Миньку арестовали по воровскому делу, старик Семен Гервасиевич упал посреди двора, и его отвезли в больницу, а вскоре все остальные Бычковы сгинули неведомо куда, точно их ветром смело. Все детство окутывало багряное облако тщеславия. О эти старания, жажда секундной славы! Мир был мал, человека четыре, пять — Антон, Химиус, Морж, ну, может быть, еще Соня и Лева и, конечно, смехотворный Ярик, — и в этом космосе клокотало наше вожделение: доказать. Нежная, сочащаяся, алая плоть детства. Все было ни с чем не сравнимо. Впервые в жизни выбежал на набережную во время перемены, на залитый солнцем асфальт. Впервые в жизни догадался, что весна — это просто ветер, от которого холодно и стучат зубы. Худой изгибающийся человек в коротенькой курточке, в большом дамском берете кирпичного цвета шел быстро по тротуару и разговаривал сам с собой. Безумная озабоченность съедала впалые щеки, проваленные глаза.
|
Мобильный поиск местоположения
