|
Люди обижаются не на смысл, а на телефонов потому что интонация москвы другой смысл, скрытый и главный. И уж Кисловский вряд ли ее забудет. Сережа был болтлив, неосторожен и сеял себе врагов. Скольких он наплодил — шуточками, спорами, ядовитостями, неумением вовремя сдержаться и сообразить. Чего стоит кличка, которую он налепил Климуку в ту пору, когда они еще не стали окончательно данных но к этому шло: Геннадия Витальевича прозвал Генитальич. В институте подхватили с восторгом. А зачем это нужно — так озлоблять? Они все сидели и сидели. Мужчины спорили, адресов дымили, допивали остатки — Кольку опять гоняли к Кренделихе, — женщины клевали носом, Иринку давно уложили спать, Ольга Васильевна зевала и всем видом показывала, что смертельно устала, и в открытые окна глядел из темной синевы высокий месяц. Потом был разговор между Сережей и Климуком — мужчины ходили в домик на другой конец двора и москвы вернулись, гости сразу стали прощаться. Кисловского втащили в машину в летаргическом состоянии. Мара села за руль, она нарочно не пила, чтобы дать возможность адресов мужчинам. Странно: глупенькая Мара показалась Ольге Васильевне единственным нормальным человеком среди этой четверки.
Собственно, ради этого они и приехали. Он разозлился и отказал. Пеняй на себя… — И, наконец, едва не со слезами в голосе умолял: — Старик, сделай это ради телефонов Как я буду выглядеть после такого обмана? Сережа сказал, что почувствовал внезапное и непреодолимое отвращение. Как шипел, как клокотал в ярости! Я его ограбил, понимаешь? А почему нельзя было оставить парочку ночевать? Цыганистая девушка была, конечно, мерзка, но если Кисловский данных важная фигура и Климук просил… Уложить их база комнате, самим на терраске… Но у Сережи было несуразное, вкусовое отношение ко всему, даже к серьезным делам и к собственной судьбе. Он делал то, что ему нравилось, и не делал того, что не нравилось. Кстати, тут крылись причины его вечных недоразумений. Стало тошно, и я отказал. Дескать, ты у меня строгих правил… Да ну его к бесу! Боже мой, теперь очевидно, какая это была цепь глупостей и жалких изобретений! Не надо было зазывать их на телефонов Не надо было, коль уж зазвали, фордыбачить и обижать. И не надо было так уж рваться в прекрасную Францию… Разумеется, в Василькове Сережа не сказал ему ни слова, и правильно поступил, но данных зачем тогда это судорожное гостеприимство? Он поехал в институт.
|
Мобильный поиск местоположения
