|
Сгорбившись, он сидел и ждал, когда прояснится и можно будет поиск место нахождения абонента в облаках место поудобнее, чтобы там жить. На его лице застыла смутная улыбка усталости и тоски, понятной лишь старикам и одиноким женщинам Путаясь в ключах, Елена открыла дверь, разделась, сняла с себя все, что на ней было, и развесила сушиться, потом легла на кушетку, на которой обычно спал Дед, кутаясь нахождения лоскутное одеяло. Когда Елена проснулась, небо уже прояснилось, но поиск были пустынны, не осталось никаких следов кошмара, словно она проспала сто лет. Дождь смыл все следы, а солнце наполнило улицы каким-то безразличным спокойствием, но в доме беспокойство сохранилось. Елена почувствовала это и настороженно прислушалась. За гардинами порхали бабочки. Взгляд ее остановился на пустом стуле, на котором обычно сидел Дед. Его жизнь была темной и трудной, но Елена никогда не слышала от него ни слова жалобы, и даже когда он состарился и одряхлел, стал похож на мумию, улыбка не покидала его нахождения Услышав шаркающие шаги Деда, Елена поиск закрыла дверь на задвижку и затаилась.
Дед совершал очередной поиск место нахождения абонент дома, от нахождения почти ничего не сохранилось, кроме пыли и тоски. Он проверил дверь, заглянул в пустой почтовый ящик. Елена иногда посылала ему письма с оказией, в которых писала, что вполне счастлива с Иосифом, обещала вернуться, но каждый раз возвращение откладывалось, пока дни не перепутались и перестали отличаться один от другого. В комнате Деда царил беспорядок, как после обыска. Стол был завален какими-то вырезками из газет. Они валялись и на полу, шелестели, словно кто-то их читал. По всему было видно, что в этой комнате, полной устаревшими вещами и привычками, давно не было женщины. Елена собрала бумаги и села на кушетку, поджав под себя ноги, как сидела в детстве, когда слушала рассказы Деда о Риме и видела себя гетерой. Окутанный облаком дыма, которое с течением времени становилось все более плотным, он сидел, уставившись в окно. Он видел там свой Рим, пропитанный древностью и все то, что Господь сотворил в своей благодати, а человек извратил. Глянув в окно, Елена увидела в пыльных стеклах унылое лицо Деда, и так явственно, она даже услышала его натужный кашель. Кашель повторился уже за ширмой. С опаской Елена заглянула за ширму, за которой лежал Роман, свернувшись, точно улитка. Она не сразу узнала его. Выглядел он как старик. Она почувствовала, что и сама стареет, хотя красота ее только расцветала. Глаза у нее заблестели. Намочив полотенце, она положила его на лоб Роману, покрытый мелкой сыпью. Он сгорал без огня и бредил. На миг он очнулся. Сквозь языки пламени, лизавшие его со всех сторон, он увидел ирисы на бледном лугу, их светлое сияние, их листья, даже почувствовал их запах. Он узнал это место, как зверь, обонянием. Среди ирисов обрисовалось чье-то лицо. Прическа, лоб, красиво очерченные брови, влажный взгляд, румянец, расцветший на щеках, все как на снимке, который висел у зеркала.
|
Мобильный поиск местоположения
