|
Роман ощупью поискал спички на комоде, не нашел и с поиск абонентапо мобильным телефону вздохом опустился на поиск Он не заметил, как заснул, осаждаемый видениями поиск страхами. Гром едва грохотал, ему отзывалось эхо и немые и пугливые зарницы. Роман привстал и огляделся. Вокруг лишь вода, беспамятное безмолвие и полость неба над водой, обвитая семью поясами. Вдруг он почувствовал чье-то прикосновение. С тупым недоумением он уставился в податливую темноту, из которой она и вышла, улыбаясь одной из своих бесчисленных улыбок. Лицо, как у Елены на снимке, который висел у зеркала, тонко очерченное и вспотевшее. Нелепо всхлипнув, Роман привлек ее к себе. С него точно спала какая-то мертвая, давящая тяжесть. Она отстранилась со смехом, закружилась чуть поодаль, плескаясь в воде, которая доходила ей до середины бедер. У нее был хвост как у рыбы, а рыжие волосы свивались прядями, как аспиды вились, шипели вокруг ее лица. В страхе он отступил и оступился.
Волосы ее уже свились короной, а телефону космами мобильному гадов, и весь ее облик изменился, не было у нее ни хвоста, ни влаги на теле, ничем не прикрытом, а беспамятная вода стала полом. Остаток ночи Роман провел с Еленой. Он не избегал ее ласк, но и не осмеливался преодолеть какую-то черту. И все же он сделал это со стыдом, торопливо и очнулся. Светало, но в комнате было еще темно. Он хотел зажечь лампу, потом передумал. От сна осталось что-то неприятное, мерзкое. Стенные часы хрипло, заикаясь, пробили пять раз. Вместе с боем часов пришел страх, нахлынул, затопил, вытеснив все мысли из его головы. Он вдруг вспомнил о визите Завадского. Какое-то время он беспокойно топтался на месте, что-то говорил, даже кричал. Голова его упала на грудь, выступили слезы. Он подошел к зеркалу, еще не решаясь сделать то, что собирался сделать, потом быстро и решительно остриг волосы, собрал вещи и вышел на улицу. Он шел, соблюдая осторожность, избрав направление на запад. Небо было серое и пустое. На улицах ни души, лишь тени. Они возбуждали его воображение и будили страхи. Уже за чертой города Роман вздохнул с облегчением и пошел дальше, подталкиваемый в спину уже не страхом, а зыбкими руками ветра. Дорога то жалась к земле, то к облакам, постепенно краснеющим. Устав идти, Роман прилег на обочине, подложив под голову камень. Над ним плыли облака, цепляясь за рога луны. В траве пели цикады, словно хор ангелов. Он лежал, слушая их псалмы и гимны, а ему казалось, что он все еще идет куда-то назад, в прошлое, не зная, где остановиться. Во сне он родился утром чуть свет, к полудню он уже ползал, как черепаха, щипал траву, а к вечеру ходил, сняв сандалии. Он бросил их в песок. Его мучили заботы и мысли. Спустя полчаса он вышел из дома и пошел. Было тихо, даже собаки молчали. Наступила ночь и такая темная, что края земли трудно было отличить от неба, но дождя не было.
|
Мобильный поиск местоположения
