|
Романа ввели в комнату, перегороженную решеткой. За столом сидел офицер, смуглый, номеров Его помощник стоял у окна. билайн посмотрели на Романа как на пустое место. Листая бумаги, офицер движением головы предложил Роману сесть. Роман сел, судорожно переводя дыхание, горло словно база петля. После непродолжительного допроса Романа заперли в камере следственного билайн Его окружили стены, пропитанные преступными желаниями и страхами. После стольких лет невинной жизни казалось немыслимым очутиться в таком месте. Он лег, прижался спиной к стене и ненадолго забылся, но руки его еще были сжаты в кулаки от отчаяния, а по телу иногда пробегала дрожь. Часы на башне пробили полночь. Заиграл данный и Роман проснулся. Он лежал с открытыми глазами и смотрел куда-то в угол камеры. Там плескалась темнота, видимая, почти осязаемая. Ветки скреблись, стучались в стекла, словно чьи-то руки. Сквозь решетки окна в камеру заглянула луна, залила пол светом, как водой, ослепила. Роман невольно привстал, увидев перед собой Елену. Она протиснулась сквозь прутья решетки. Он попытался обнять номер и обнял воздух. Создатель образов показал ему только воздушный мираж. С невольным вздохом он откинулся на свое ложе и попытался заснуть.
Он база давшего номеров билайн казахстана захлебываясь словами, номеров билайн данных голос, как будто не он сам говорил, а кто-то другой в нем, и делал он то, что было ему вовсе несвойственно, и что вообще постыдно, пока слепая рука охранника не оборвала сон лязгом замков. Почти неделю Роман провел в следственном изоляторе, потом его опять куда-то повезли. Он сидел в темноте, сжавшись в комок. Перед глазами стояла казнь, к которой его везли. Вильнув сизым хвостом дыма, машина остановилась у дома с колоннами. На стене у портика входа висела выцветшая вывеска: "Народный суд". Показалось, что кто-то окликнул его. В тени Иудина дерева он увидел незнакомца в плаще ржавого цвета, окруженного детьми. Его лицо трудно было рассмотреть, он стоял против света. Вместо левой руки из рукава его плаща торчал протез, затянутый в перчатку, которым он сжимал свернутые в рулон рисунки карандашом и углем. Это был Глеб, дядя Романа, а рисунки сохраняли вспышки дара Божьего в его детях. От них он питался и грелся. Роман невольно провел рукой по лицу и близоруко сощурился, увидев рядом с дядей женщину. Она была точной копией матери. Лицо привлекательное, тонко очерченное, под глазами веснушки, как вуаль. Опустив голову, Роман вошел в портик здания суда. Около часа он сидел на скамье подсудимых и играл роль, которую приготовила для него прокурор, женщина с костлявыми плечами и хриплым голосом. Адвокат морщился, листая досье, в котором Роман из анонимного свидетеля и статиста превращался в главное действующее лицо и чуть ли не в режиссера. После прений сторон секретарь суда попросила Романа встать. Вполне возможен был дурной исход его дела. Трудно оправдаться, когда судья несправедлив и не ловит на слове бесстыдных свидетелей. Такие люди были в зале. Бесстыдных людей совесть не смущает, и они каждый за себя. Неожиданно с судьей стало происходить что-то странное. Лицо ее, волосы и одежда окрасились пурпуром. В ту же минуту в зале воцарилась темнота.
|
Мобильный поиск местоположения
