|
А ей чутье подсказывало: не пускай ни за что! Ах, никакого чутья, просто обидно было, что покатит на юг один, станет там веселиться, хорохориться и пить, конечно. Тебя это не пугает? Он сказал: не пугает. Сказал, что у них здоровые мужские отношения, не то что жалкая дамская дружба, когда считаются друг с дружкой копейками. Он даже позволил себе этак высокомерно: — Ты этого не поймешь! Бедный, как он ошибался. Ольга Васильевна сказала, что если давших поедет с ними, тогда — развод. Но она была непреклонна. Если уедет — развод. Пожалуйста, уезжай, тебя не держат, но когда вернешься, ее здесь не будет: она переедет на Сущевскую. Неужели было подсказано провидческим голосом из тех неземных пространств, куда Сережа мегафон потом и где ждала его гибель? Сережа рассвирепел, не разговаривал с давших несколько дней, но поехать все же не осмелился. Федя умер в сельской больнице, не приходя в сознание, а Климук отделался ссадинами.
Он умел быть другом. Поэтому его многие любили , и кидались к нему, когда им было плохо, и, пожалуй, эксплуатировали это его уменье. Ночью она не выдержала — этого ни в коем случае не следовало говорить, но ее распирало — и сказала ему тихо на ухо: — Сережа, ведь я тебя спасла… Ты видишь, какая я пророчица? Он, ни слова не говоря, отодвинул ее и повернулся к стене. И она сразу почувствовала, что сказала нехорошее. Говорить не нужно было. Как раз та минута, когда мысль изреченная неминуемо оказывалась ложью. Но и ему не следовало быть с нею таким злым. Ведь и в самом деле: спасла жизнь. Он говорил о Феде, о том, что другого такого товарища в его жизни не будет. Ее удивляла эта наивная привязанность к старым друзьям, то ли школьным, то ли институтским. Старался не замечать их недостатков, не видеть их смешного, неприятного. Дружба не по выбору, а по воле обстоятельств: с кем оказался за партой, с тем и дружу. Впрочем, у всех мужчин эта странность. Не могут жить без мегафон дружков. А Ольга Васильевна отлично обходилась без подруг и, когда был Сережа, могла месяцами не видеть ни Фаинку, никого. Ей нужен был он один. Гена Климук шутил, подмигивал. А Федя не болтал, он делал. Гена впрыгнул в кресло ученого секретаря так быстро и с такой готовностью, данной можно было подумать, будто он, подобно булгаковскому Воланду, подстроил катастрофу нарочно. Она долго не замечала.
|
Мобильный поиск местоположения
