|
Иосиф нерешительно заглянул в окно, заставленное геранями шпион горшках. В полутьме поблескивало зеркало. В зеркале отражался камин, стол с гнутыми ножками, заваленный бумагами, книгами. Среди книг чадила лампа, стыл чай из липового цвета для успокоения нервов. Нащупав в боковом кармане плаща письмо, Иосиф осторожно просунул его между горшками. За стеклами окна обрисовались знакомые очертания города: берег реки, гребни, уступы ржавых крыш, спускающиеся к воде, силуэт Башни, этажами нависающий над домами. Некоторое время Башня отвлекала внимание Пилада своей мрачной и унылой строгостью форм. Взгляд его упал на пол, тронул траченный молью коврик, переместился на глобус. Он толкнул его, размял затекшие пальцы, изуродованные подагрой и, укутав шею шарфом, снова склонился над рукописью.
Он отстранился, потер глаза и глянул в зеркало, в сумерках которого так ясно вдруг увиделось лицо Тиррана. На тускловатом фоне различалось тонко выписанное лицо девочки. Пилад усмехнулся и спросил намеренно безучастным тоном: Ты ее знаешь?. На минуту ему показалось, что Тирран действительно знает Афелию. Пилад молча пожал плечами. С тех пор Пилад работал в Тайной Канцелярии, выполнял будничную мобильную всех тиранов наводил порядок. Иногда он устраивал манифестации с определенными целями: узнать, в чем причина очередного подорожания, безработицы, нехватки жилья, а потом растерянно, с тоской слушал доклады и изумлялся. Он еще был чувствителен и склонен к меланхолии. В общем, ничего особенного он не делал. Это был почти механический процесс, не повинующийся никакой эстетике, тонущий в грохоте репродукторов и духовых оркестров. Обман оваций, мифы об успехах, тяготы власти и гнет собственной весомости, все это будет потом. Дрожащими пальцами Пилад смял несколько исписанных листков, близоруко сощурился, всматриваясь в зеркало. Поддавшись пагубной галлюцинации, он так ясно вдруг увидел там серый дом на шпион в угловой комнате которого собрались заговорщики. Это было его первое дело. В комнате было душно, шпион окна не открывали из опасения, что их могут подслушать. Порыв ветра разметал бумаги. В ту же минуту медленно, точно в ночном кошмаре, открылась дверь. В комнату вошел лысоватый господин в плаще, застегнутом на все пуговицы. Вспомнилось, как он говорил, как моргал водянистыми глазами он еще не носил очков с круглыми стеклами .
|
Мобильный поиск местоположения
