|
В результате его по номеру узнать номеру Петроградского адресного стола, означенная Трегубова выбыла из Петрограда на жительство в Тифлис. В Тифлис меня, пока еще вроде, слава Богу, не выслали. Но через несколько дней после этой публикации, на самом рубеже прошлого века и тысячелетия, пресс-служба Путина добилась-таки моего исключения из кремлевского пула. Открою маленький секрет: на самом деле я написала эту главу последней. Я долго не могла себя заставить сесть за компьютер и открыть архив за 2000 год. Чего я только не придумывала, чтобы улизнуть от работы: то в газете замучили, то в компьютере троянский конь завелся. В общем, конь не валялся месяца два, пока я вдруг не призналась самой себе, что мне просто противно вспоминать об этом периоде жизни. Тогда я, прямо как барон Мюнхгаузен, взяла себя за шкирку и силком приволокла к компьютеру.
Я вдруг осознала, что никогда в жизни, ни до, ни после этого момента, на меня не выливалось такого концентрированного количества ненависти, подлости, вранья и издевательств. Причем со стороны людей, с которыми я была вынуждена ежедневно общаться по работе. Окунувшись снова в эти воспоминания, которые до того дня я, видимо, старалась всячески вытеснять по сознания, я почувствовала, что мне просто жизненно необходимо срочно прочистить организм от этих испорченных ядовитых остатков. Короче, речь пойдет о начале цензуры в Кремле сразу после прихода к власти Путина и идеологической зачистке, проведенной новой путинской пиар-командой в кремлевском пуле журналистов. Первой жертвой которой я как раз и имела честь стать. Начало цензуры в Кремле. Некоторые странности начались уже в конце 1999 года, сразу после того как Путин стал премьером. Ни для кого не было секретом, что, несмотря на премьерский статус Путина, его поездки по стране, по сути, являются предвыборными, то есть президентскими. Поэтому руководство моей газеты заранее огорчило меня, что теперь, помимо Ельцина, у меня на руках параллельно окажется еще узнать клиент. Однако Сечин, вопреки моим ожиданиям, наоборот, повел себя с загадочной нелюбезностью: он телефону подходил к телефону, когда я ему звонила и, вопреки нашей с ним прежней обычной практике, не перезванивал, когда я оставляла информацию у него в приемной. А однажды, когда я случайно встретила его на одном из как мероприятий, Сечин адрес со мной с самой что ни на есть демонстративно-дружеской улыбкой и рассыпался, как обычно, в комплиментах.
|
Мобильный поиск местоположения
